О языках, далёких и странных

Китайский

Китайская письменность — одна из самых сложных в мире. Вместо алфавита здесь иероглифы: на каждое слово — свой знак. Ученикам приходится запоминать десятки тысяч таких знаков, и это кажется невероятно трудным.

Однако сложность письма уравновешивается простотой грамматики. В китайском нет времён: о том, когда что-то происходило, судят только по контексту. Нет падежей, склонений, суффиксов и окончаний в привычном понимании. Порядок слов тоже не играет такой роли, как в европейских языках.

Зато есть мелодика речи — тоны. Одно и то же сочетание звуков, например «му», произнесённое с четырьмя разными интонациями, означает четыре совершенно разных слова. Иероглифы для этих слов тоже будут разными, хотя на письме тон никак не обозначается. Как китайцы понимают друг друга — загадка, но она исчезает, как только начинаешь учить язык.

Амхарский

Амхарский — государственный язык Эфиопии. По древности он может конкурировать с ивритом и китайским, хотя раньше назывался языком геэз. Его письменность — слоговая. Многие языковеды считают, что именно слоговая система — самый удобный способ отображения любого языка, а не буквенная или алфавитная. Это только с нашей привычки к алфавиту кажется, что удобнее русского письма нет.

Слоговая система идеальна, если слог оканчивается на гласную: например, ПА, ПО, ПУ, ПЕ, ПИ. Если слово оканчивается на согласный, к слогу добавляется знак, показывающий, что гласный не произносится. Если слово начинается с гласного, добавляется значок, указывающий на пропуск согласного. Так можно записать любое слово на любом языке.

В амхарском есть определённое количество гласных и согласных звуков. Их сочетания создают число знаков, в десяток раз превышающее любой алфавит мира. Но эта система — апофеоз логики и структуры: с её помощью очень удобно читать и понимать. Любую информацию можно закодировать всего двумя символами, например 0 и 1. В языке есть лишь две базовые фонемные системы: гласные и согласные. Поэтому слог, а не фонема — самая удобная для человека ядерная структура языка.

Арабский и иврит

Арабская письменность отличается от латиницы и кириллицы не только начертанием букв, но и направлением: она читается справа налево. То же самое с ивритом. Люди, которые пользуются этими письменностями, живут вполне неплохо — например, в ОАЭ.

Иврит — язык с удивительной судьбой. Ещё сто лет назад он был мёртвым: на нём никто не говорил как на родном. Но первые израильские поселенцы, начиная с 10-х годов только что закончившегося ХХ столетия, героическими усилиями начали возрождать его. Они усилием воли стали говорить между собой и в семьях только на иврите, который все просто учили. Спустя 20 лет появилось поколение людей, для которых иврит стал родным. Такого в мировой практике ещё не было.

Возродили иврит с тем же грамматическим строем, что и две тысячи лет назад, после рассеяния евреев по миру, и с тем же алфавитом. Переводчикам остались проблемы: буквы идут справа налево, а гласные на письме отсутствуют.

В мире есть несколько кардинально разных письменных систем: алфавитные, слоговые, иероглифические. Алфавитные делятся на читаемые слева направо и справа налево. Систем, читаемых наискосок, по спирали или ходом шахматного коня, не обнаружено. Все попытки создать другие системы относятся к шифровке и дешифровке уже существующих языков, но к китайскому это не относится — догадайтесь почему.

Нет ни одной письменной системы, которая бы наиболее полно и точно отображала фонетический ряд языка. Везде есть исключения из правил, которые распадаются на грамматически корректные и семантически неприемлемые. Нет и единой системы знаков правописания, которые были лишь предшественниками смайликов и призваны разграничить безликие ряды знаков.

Искусственные языки

Искусственные языки создаются усилиями нескольких людей или даже одного. Самые известные — эсперанто и воляпюк. Эсперанто моложе воляпюка, хотя второй, по признанию многих языковедов, на голову стройнее и логичнее первого. Увы, воляпюк знают очень мало людей, и тенденции к его более сильному изучению нет. А эсперанто уверенно шагает по миру и даже вещает по радио.

Принцип построения искусственного языка прост: сделать грамматику и лексику не слишком сложными и, по возможности, без исключений. Задача казалась бы простой, но в ней оказалось столько сложностей. По сути, ни эсперанто, ни воляпюк своих задач полностью не решили. То, что иногда можно выразить нормальным языком, никогда и ни при каких условиях не сможет быть достойно выражено на эсперанто. Причина — внутреннее противоречие структуры эсперанто: практически полное отсутствие синонимии и многозначности. Иначе было нельзя: нельзя создавать новый язык, сознательно включая в него многозначность одних и тех же слов, ведь он создавался, чтобы искоренить эту головную боль переводчиков.

Поэтому шутки, стихи, словесные забавы и прочее, что априори присутствует в любом живом языке, должны напрочь отсутствовать в искусственных. Такая дилемма: либо исключения из правил и богатство смыслов и оттенков, либо логическая, сухая структура, в серой беспросветности неожиданной мысли.

Именно поэтому многочисленные попытки создать автопереводчик, машинный перевод обречены на глобальную неудачу. Никогда и ни при каких обстоятельствах никакая система не сможет сравниться с живостью человеческого ума, всегда готового всё исказить, все правила нарушить, своё что-нибудь остренькое придумать и в жизнь запустить. А раз так, то профессия переводчика вечна.

С другой стороны, если в мире возникнет нужда «устаканить» отдельные виды деятельности человека, чтобы эта деятельность была строго и чётко прописана, то для этой цели лучше искусственных языков не найти. Если инструкции будут прописаны на одном-единственном языке, не допускающем толкований, то может выйти что-то напоминающее существующий ныне машинный перевод. Идеальный же машинный перевод может существовать лишь при наличии двух строго логичных систем, каждая из которых может быть настолько различна от другой, как только можно представить. Но самая важная предпосылка — каждая из них не должна знать исключений и полностью подчиняться своим внутренним правилам.

Язык — это жутко интересно, бескрайнее море знаний, никогда не познаваемый до конца ареал человеческого бытия.