Трудности чтения японских текстов часть 1

Японская письменность известна своей сложностью, и у тех, кто с ней знакомится, часто возникает вопрос: почему бы не провести решительную реформу, чтобы рационализировать систему письма и привести её в соответствие с международными стандартами? Из этого вопроса вытекает и другой, более осторожный: возможна ли вообще решительная реформа языка и его письменности?

Чтобы ответить, обратимся к мнениям основателей известных лингвистических концепций — профессора Иенского университета Августа Шлейхера (1821–1868) и швейцарского языковеда Фердинанда де Соссюра (1857–1913).

Язык как организм: взгляд Шлейхера

Август Шлейхер изложил «биологическую» концепцию языка, уподобляя его организму. Он писал:

«Языки, эти образованные из звуков организмы, притом самые высшие из всех, проявляют свои свойства природного организма не только в том, что они разделяются на роды, виды и подвиды, но и в том, что их развитие происходит по определённым законам. Жизнь языка несущественно отличается от жизни других живых организмов — растений и животных. Как и они, он имеет период роста от простейших начал к более сложным формам и период старения, в который языки постепенно всё более отдаляются от достигнутой наивысшей степени развития и их формы терпят ущерб. Естествоиспытатели называют это обратной метаморфозой».

По мнению Шлейхера, разделения и подразделения в области языков, в сущности, такого же рода, как и в царстве естественных организмов. Виды одного рода у нас называются языками, подвиды — диалектами; разновидностям соответствуют местные говоры, или наречия, наконец, отдельным особям соответствует образ выражения отдельных людей. Едва ли эту концепцию можно считать современной, но важно другое: уподобляя язык явлениям органического мира, Шлейхер стремился обосновать возможность закономерного в языке, его существование по определённым законам, которые не может изменить воля человека.

Язык как общественное установление: взгляд Соссюра

Фердинанд де Соссюр считал иначе:

«Язык нельзя сравнивать с другими общественными установлениями. Предписания закона, обряды религии, морские сигналы и пр. затрагивают единовременно лишь ограниченное количество лиц и на ограниченный срок; напротив, языком каждый пользуется ежеминутно, почему язык и испытывает постоянное влияние всех. Это фундаментальный фактор, и его одного достаточно, чтобы показать невозможность революции в языке. Из всех общественных установлений язык представляет меньше всего возможностей для проявления инициативы. Он составляет неотъемлемую часть жизни общества, которое, будучи по природе инертным, выступает прежде всего как консервативный фактор».

Учитывая мнения основоположников, едва ли можно ожидать решительных реформ в японском языке. Правильнее будет осознать существующие трудности и работать над их преодолением. Трудностей же такого рода много, и носят они разнообразный характер. В самом общем виде их можно разделить на глобальные и узкоспециальные. К первым относятся трудности, связанные с лексическим составом языка, орфографией, обилием и многовариантностью чтения иероглифов; ко вторым, например, — чтение имён собственных. В таком порядке их и рассмотрим, имея в виду, что обозначенные здесь проблемы являются лишь некоторыми из многих.

Лексический состав: сколько слов нужно знать

Словарный состав японского языка насчитывает многие тысячи лексических единиц. Наиболее полные двуязычные словари охватывают до 200 тысяч слов. Как считают, для понимания на 96% японского текста необходимо знать 22000 слов, что в 3–5 раз больше, чем для аналогичного уровня понимания английских и французских текстов. При этом за пятилетний курс университетского обучения средний студент-филолог может активно усвоить максимум 7000 слов. Из сказанного понятно, что начинающему японоведу и после окончания университета ещё долго придётся прибегать к помощи двуязычных словарей, предназначенных облегчать переводческую работу.

Такая ситуация объясняется, вероятно, существованием в языке наряду с исконными японскими словами большого количества синонимов китайского и английского происхождения. Ранее уже отмечалась огромная роль китайского языка в формировании японского. С точки зрения лексики на определённом этапе японский язык можно было называть японо-китайским.

В последние же полвека в словарном составе японского языка произошли столь значительные перемены, что его с точки зрения лексики можно уже, пожалуй, называть японо-китайско-английским, особенно если иметь в виду некоторые определённые сферы общения.

Вот характерная цитата:

«... лексика японского языка в недалёком будущем примет международный характер. Европейские языки, главным образом через английский язык, проникнут во все слои лексики японского языка. Это напоминает тот процесс, который происходил с японским языком в древности, когда китайский язык с помощью иероглифов стал неотъемлемой частью японского языка. Именно так же, как раньше вся основная лексика китайского языка вошла в японский язык, теперь вся основная лексика английского языка, по-видимому, впитается японским языком. Слова, пришедшие из китайского языка, и впредь, должно быть, останутся как важная часть японской лексики, но многие из них будут заменены английскими... Однако самым важным является то, что китайские корни уже утратили способность порождать новую лексику. Большая часть новой лексики появляется сейчас в японском языке из европейских языков через английский».